Missing Consumer Key - Check Settings

Месяц: Февраль 2020

Вся правда о прививках.
Вся правда о прививках.

Рассказывает Надежда Емельянова, педиатр-невролог, г. Москва: «Я работала врачом педиатром в детском саду и прививала детей. В институте нам буквально на пальцах объяснили, как работает иммунная система, и теперь мне странно, почему я удовлетворилась этими «объяснялками». Если профессора иммунологии недоумевают по поводу сложности иммунитета, открывая все новые и новые механизмы в его функционировании, признаваясь, что очень мало знают об иммунитете, что вакцины опасны, то почему мне все казалось понятным и простым?!

Например, вот что пишет доктор медицинских наук, профессор, ведущий научный сотрудник лаборатории биотехнологии в Институте иммунологии ГНЦ МЗ РФ. Игнатьева Г.А.:

«Вакцинация — теоретически самый лучший метод иммунотерапии и иммунопрофилактики. Но есть проблемы, наиболее трудные из которых мы обозначим. Самая крупная из трудных проблем — биологическая опасность самих вакцинирующих препаратов вне зависимости от целевого антигена. Дело в том, что все современные вакцинирующие препараты получают методами биотехнологии с использованием сывороток и клеток животных. У животных, как становится известно нам чем дальше, тем больше, есть чрезвычайно опасные для человека инфекции типа прионных и ретровирусных. Очистить вакцину от примесей, потенциально содержащих эти инфекции, принципиально невозможно (без потери собственно вакцинирующего антигена). Такое серьезное сопутствующее явление заставляет признать, что, вакцинируя население, медицина несознательно нарушает основной принцип — «не навреди».

И теперь, когда я слышу от педиатров, что вакцины «тренируют» иммунитет, что они защищают от инфекционных заболеваний, что вакцины безопасны, мне становится грустно и тревожно, потому что цена таким убогим «объяснялкам» — детское здоровье и детские жизни. КОГДА МНЕ ОТКРЫЛАСЬ ОБОРОТНАЯ СТОРОНА ВАКЦИНАЦИИ, КОТОРУЮ НЕ АФИШИРУЮТ И НЕ ПРЕПОДНОСЯТ В ИНСТИТУТЕ, МНЕ СТАЛО СТРАШНО И СТЫДНО. Страшно, потому что я поняла, наконец, что я сотворила со своим собственным ребенком, поняла, откуда растут «ноги» у его болячек и чем чревата такая «забота» о его здоровье. А стыдно — потому что я, будучи врачом, неся ответственность за здоровье доверенных мне детей, так бездумно и легко относилась к вакцинации, а ведь она, по словам г. Онищенко (главного санитарного врача страны) является «серьезной иммунобиологической операцией».

Тут меня мои коллеги педиатры могут упрекнуть: «Понятно, что вакцинация, это не в бирюльки играть, нужен индивидуальный подход!» Здесь все дело в степени осознания глубины проблемы. Я ведь тоже очень строго отбирала детей на вакцинацию — обязательный осмотр, термометрия, анамнез (и чтобы никто в семье не болел, не чихал!), когда нужно — анализы, словом, все, что можно сделать в условиях поликлиники… Но надо признать, что эти минимальные данные (а в условиях поликлиники они же — максимальные), ничего не говорят о состоянии иммунитета и здоровья в целом у конкретного ребенка. И не надо обманываться и обманывать родителей – ДАЖЕ РАЗВЕРНУТАЯ ИММУНОГРАММА И КОНСУЛЬТАЦИЯ ИММУНОЛОГА НЕ ЗАЩИТЯТ РЕБЕНКА ОТ ПОБОЧНОГО ДЕЙСТВИЯ ВАКЦИН, НЕ ДАДУТ ГАРАНТИЮ, ЧТО ПРИВИВКА НЕ СПРОВОЦИРУЕТ СЕРЬЕЗНОЕ АУТОИММУННОЕ ЗАБОЛЕВАНИЕ, ЧТО ОНА НЕ СОРВЕТ ТОНКИЕ МЕХАНИЗМЫ САМОРЕГУЛЯЦИИ И У РЕБЕНКА НЕ РАЗОВЬЕТСЯ ДИАБЕТ, БРОНХИАЛЬНАЯ АСТМА, РАК КРОВИ ИЛИ ДРУГОЕ НЕИЗЛЕЧИМОЕ ЗАБОЛЕВАНИЕ 

❗

 Если бы родители на самом деле понимали, в какую рулетку они играют, то многие бы задумались.. Я поняла и задумалась.

Сейчас практически невозможно выставить диагноз «Поствакцинальное осложнение». Врач, сделавший это, подписывает себе приговор, поэтому никто не ставит такие диагнозы во избежание неприятностей. Поэтому МЫ НЕ ЗНАЕМ, СКОЛЬКО НА САМОМ ДЕЛЕ ДЕТЕЙ, ПОСТРАДАВШИХ ОТ ВАКЦИНАЦИИ, И ДУМАЕМ, ЧТО ОЧЕНЬ МАЛО (один на миллион), «пронесет» и на этот раз… Я видела ребенка, шестимесячного, с которым на третий день после вакцинации случилась клиническая смерть. Его оживили, но он будет идиотом, потому что кора головного мозга погибла. Никто из врачей «не вспомнил», что за три дня до клинической смерти ему сделали прививку АКДС.

У нас много разговоров о так называемой концепции информированного согласия на медицинское вмешательство, в частности, на вакцинацию. На самом деле — это пустой звук. Родитель, желая вакцинировать свое дитя, должен знать, что:

1. По Российскому законодательству ОН ИМЕЕТ ПРАВО НА ОТКАЗ ОТ ВАКЦИНАЦИИ (по любым соображениям, в том числе религиозным) и этот ОТКАЗ НЕ ПОВЛЕЧЕТ ЗА СОБОЙ НИКАКИХ ПОСЛЕДСТВИЙ В ВИДЕ НЕПРИЕМА В ДЕТСКИЙ САД, ШКОЛУ, ИНСТИТУТ. А те граждане, который чинят таким родителям препятствия, должны иметь дела с прокуратурой.

2. Родитель должен знать, что ВАКЦИНЫ — ЭТО НЕ ЛЕКАРСТВА, ОНИ ОПАСНЫ И ГРУБО ВМЕШИВАЮТСЯ В ИММУНИТЕТ; должен знать, из чего они состоят, как испытываются и какие осложнения вакцинации существуют. Поэтому родитель должен давать письменное согласие на прививку и после того, как прочитал и понял, что в вакцинах есть мертиолят, чужеродные ДНК, что ВАКЦИНАЦИЯ МОЖЕТ СПРОВОЦИРОВАТЬ САХАРНЫЙ ДИАБЕТ, РАК, АУТОИММУННЫЕ ЗАБОЛЕВАНИЯ, ВЫЗВАТЬ СМЕРТЬ 

❗

Поэтому я стала доводить до сведения родителей факт существования закона «Об иммунопрофилактике», дающего право на отказ. Многие родители были удивлены, так как не знали, что ВАКЦИНАЦИЯ — ДЕЛО ДОБРОВОЛЬНОЕ. Они мне говорили, что не хотели прививать ребенка (или вообще, или какой-то конкретной вакциной) или хотели отложить вакцинацию, но им пригрозили, что без прививок не возьмут в сад, не дадут питание на молочной кухне и они согласились. Я стала спрашивать родителей, знают ли они о составе вакцин, о способах их производства. Ведь прежде чем дать ребенку какое-то лекарство, каждый посмотрит на его состав и возможные побочные действия. Оказывается, что никто и никогда не видел аннотации к вакцинам перед прививкой. Обычных аннотаций, в которых черным по белому написано, из чего состоят вакцины и официальные осложнения на вакцинацию (например, смерть) никто не видел.

Однажды ко мне подошла главный врач частного медицинского центра и спросила, по какому праву я даю эту информацию родителям. Я ответила, что мой долг, в первую очередь, соблюдать принцип «не навреди», и родитель должен знать как можно больше, чтобы принять осознанное решение прививать — не прививать. Хозяйка этого частного центра тоже «озаботилась» и предупредила меня, что центр работает по программе МинЗдрава, поэтому я не должна давать родителям эту информацию. Дело в том, что ВАКЦИНАЦИЯ — ЕЩЕ И ПРИБЫЛЬНЫЙ БИЗНЕС 

❗

, дозу вакцины можно оптом купить за сто рублей, а «вколоть» — за тысячу. А какой бизнесмен не любит быстрой прибыли? За мной стали следить, ограничили доступ к документации, мотивируя это «врачебной тайной», мне стало противно и я ушла.

В детскую поликлинику я пришла работать неврологом, думая, что теперь не буду связана с вакцинацией так, как была, работая педиатром в саду и в центре. Главного врача сразу предупредила, что я настороженно отношусь к вакцинации и считаю недопустимым вакцинировать детей ослабленных, недоношенных, с явными неврологическими проблемами. Главный врач со мной во многом был согласен, сказал, что всегда был против вакцинации, что знаменитая педиатр Домбровская (его учитель) резко критиковала прививки, но последняя эпидемия дифтерии поколебала его уверенность. Сказал, что меня с радостью возьмет, но будет перевоспитывать. Начались будни невролога. Неврологи очень осторожно относятся к вакцинации, особенно детей с проблемами нервной системы. Известно, что скрытая или явная патология нервной системы после вакцинации может манифестировать в виде судорожной готовности. То есть, вакцинация может провоцировать эпилепсию (описанное осложнение на вакцинацию). Я стала в сложных и сомнительных случаях давать медотводы на месяц-два от вакцинации. Родители спрашивали, а как же быть с педиатром, он настаивает на прививке. Я говорила, что РЕШАЕТЕ ВЫ, ПЕДИАТР МОЖЕТ ТОЛЬКО РЕКОМЕНДОВАТЬ ПРИВИВКУ. Говорила, что есть закон «Об иммунопрофилактике», на основании которого можно оформить отказ от вакцинации, чтобы педиатр «отстал». Зав. поликлиникой предупредила: «Наступите на горло собственной песне».

Однажды на консультации был особенно тяжелый ребенок, угрожаемый по ДЦП (на самом деле-то уже с ДЦП, но такой диагноз ему поставят после года), я запретила делать ему вакцинацию, потому что на ее фоне ДЦП резко прогрессирует. Меня не послушали, тогда я сказала главному врачу, что снимаю с себя ответственность за таких пациентов. Ну что, в самом деле, за игры?! Невролог, понимая всю тяжесть поражения нервной системы и неблагоприятный прогноз, дает медотвод, а педиатр отмахивается от него, как от назойливой мухи, и делает прививку… В общем, перевоспитать меня не удалось и меня уволили.

Педиатры в поликлинике на прием тратят по пять- десять минут (чтобы больше заработать по ОМС), поэтому ПЕДИАТР — ЭТО РАБОТНИК КОНВЕЙЕРА, ПОДУМАТЬ ЕМУ НЕКОГДА. Основная его функция — вакцинировать детей, так как другие проблемы будут решать узкие специалисты, или он сам с помощью калполов, кларитинов, флемоксинов. Перед прививкой осмотр осуществляется «на глазок». После прививки не отслеживается состояние ребенка, поэтому педиатр не связывает ухудшение здоровья ребенка с недавно сделанной прививкой. Неврологи находятся не в лучшем положении — тот, кто задумывается о последствиях вакцинации для конкретного ребенка, дает медотвод, но вопрос о вакцинации решает педиатр, с которого «снимают стружку за недоохваты» прививками. Поэтому невролог получает на следующем приеме еще бОльшую проблему в состоянии здоровья ребенка, но решение о следующей прививке — опять за педиатром.

РАЗОРВАТЬ ЭТОТ ПОРОЧНЫЙ КРУГ МОГУТ ТОЛЬКО РОДИТЕЛИ, которые понимают, что вакцинация — «это сложнейшая иммунобиологическая операция» и не дадут разрешение вакцинировать своего ребенка, если считают, что надо подождать или, что прививки вредны и они ОТКАЗЫВАЮТСЯ делать их сознательно. У меня есть под наблюдением здоровые непривитые дети — это СОВСЕМ ДРУГИЕ дети…

Начать с себя любимого
Начать с себя любимого

Характер человека, его отношение к самому себе, к людям и труду формируется, прежде всего, под влиянием близких. Да и гены в наших детях от папы и от мамы. А отца и мать своему ребенку мы сами выбираем. Поэтому я всегда говорю пациентам: «Если хотите увидеть причину своих несчастий — подойдите к зеркалу». Но честно взглянуть и оценить себя трудно. Например, одна мама говорит мне: «Я воспитываю сына так, чтобы он вырос счастливым, успешным, трудолюбивым, уверенным в себе — в общем, настоящим мужчиной!» «А Вы сами счастливы?» — «Нет». — «Успешны? Уверены в себе?» — «Нет» В довершении всего выяснилось, что живет она с алкоголиком. Женщина, как ломовая лошадь, впряглась в семейную «телегу», на которой сидят безработный, вечно пьяный муж и дети, берущие с него пример, тащит её одна, в мечтах о прекрасном будущем.

Женщина не понимает, что ни к какому светлому «раю» ей не добраться. Если она заболеет, члены семьи вместо сочувствия, образно говоря, будут стегать её кнутом — нечего простаивать, двигай дальше! Самое страшное в этой ситуации, что несчастная и не хочет иной жизни — ведь тогда у неё пропадет ощущение своей значимости. В душе, представьте себе, она гордится своими героическими страданиями, ей сочувствуют такие же загнанные жизнью подруги. И вот, такая женщина, частенько страдающая от депрессии, скандалов, а то и мужниных кулаков, уверена, что научит детей быть счастливыми и успешными.

Но слова учат только в том случае, когда перед глазами у них есть достойный пример. Вечно раздраженная мать, в роли кухарки и посудомойки, и папа, валяющийся с пивом на диване или осыпающий жену упреками, авторитетами для ребенка быть не могут. Где такие дети находят себе авторитетов? На улице. И это не всегда самые достойные люди.

Характер формируется к 5-7 годам, дальше происходит его шлифовка, заострение одних качеств и притупление других. После 5-7 лет можно изменить только одного человека на свете. Отгадайте кого? Себя. Но наши дети менять себя не спешат, нотации родителей, учителей влетают в одно ухо, а вылетают из другого. Ведь от слабой учебы еды на их тарелке не становиться меньше, джинсы или платье, компьютер, сотовый телефон, золотые украшения, купленные родителями, не испаряются.

Человек, как правило, начинает задумываться о своём поведении только тогда, когда его наказывает жизнь, а не мама с папой. Мы же стараемся оберегать своих детишек от любых трудностей, делая за них сначала школьные задания, потом — «отмазывая» от армии или выгодно пристраивая замуж, ищем для них престижную работу. Но всё это не делает их счастливыми.

Учат не слова, а пример. Смешно говорить сыну или дочери о вреде курения с сигаретой в зубах или о пользе занятий спортом, когда ваш лучший друг — телевизор. Начните с себя. Перестаньте быть для детей тираном или слугой. Тиранов ненавидят, слуг — презирают. Перестаньте ныть, ругать судьбу и окружающих. И ваш ребенок вырастет жизнерадостным. Если вам интереснее часами болтать с подругами, чем проводить время с детьми, то не удивляйтесь, что вашим детям интереснее быть в виртуальном мире интернета, чем с вами. Дети должны видеть, как родители обнимают и целуют друг друга, а не кидаются тарелками, проклиная день знакомства. В общем, если хочешь счастья своему ребенку, стань счастливым сам, а он тебя скопирует.

Автор: Сергей Левит

В чем виноваты родители?
В чем виноваты родители?

«В чем виноваты родители?»

Почему 20-летний человек лежит на диване и ничего не хочет? Чем мы платим за безопасность подростков? О том, как устроено современное родительство и как изменились детско-родительские отношения в последние годы — лекция «Родительство как невроз» психолога Людмилы Петрановской.

Людмила Петрановская (расшифровка прямой речи):

«Название моей лекции вызывает у многих понимающие улыбки. Что при взгляде на современных родителей наводит на мысли о зависимости или созависимости? Я вспоминаю, как водила дочь заниматься танцами в дом творчества нашего района. В холле другие родители тоже ждали своих детей: кто-то листал журнал, кто-то болтал в чате, кто-то работал на ноутбуке. Но родителей, которые привели детей на подготовку к школе, было видно сразу. Они сидели на краешке стула с прямой спиной и смотрели на дверь, за которой шли занятия. Когда выходил преподаватель, они окружали его и спрашивали: «Ну как? Как там мой?»

Безусловно, такое поведение можно описать как невротическое. Это явно измененное состояние сознания, когда каким-то объективно не очень значимым вещам придается сверхценность. Родители даже в каком-то смысле теряют самоконтроль, переживая из-за этого. Давайте посмотрим, как это получается. Чем это похоже на отношения созависимости?

Ребенок как Проект

Современные родители находятся под сильнейшим прессингом, социальным и культурным. Это связано с тем, что наша цивилизация в последние десятилетия проживает грандиозное событие — переход к малодетности. Причина прежде всего в урбанизации и повышении уровня жизни. Ситуация изменилась за последние сто лет, на протяжении жизни двух-трех поколений. За это время появилась контрацепция. Теперь есть возможность планировать рождение ребенка, откладывать появление детей.

«Рожай сколько получится, кто-нибудь да уцелеет», — так думали раньше. Сейчас концепция радикально изменилась: детей рождается мало, но ожидается, что все они выживут. И мы ждем, что наши дети будут теми, кто подаст нам стакан воды в старости (или оплатит услуги робота, который это сделает). Изменилось и общее отношение к ребенку — он перестал быть венчурным проектом и стал Проектом с большой буквы. К рождению ребенка готовятся, стараются максимально вкладываться в него и получить максимальную отдачу.

Не все осознают, насколько это глобальный поворот, как сильно изменилось положение детей в мире и отношение к ним. Если сто лет назад дети воспринимались как уменьшенные взрослые, которые то ли вырастут, то ли нет, то сейчас ребенок — влиятельная фигура, даже на уровне экономики. Появилась индустрия, связанная с обслуживанием детства. Реклама транслирует идею о том, что ребенку нужно много всего особенного. И если ты хороший родитель, то беги покупать ортопедическую обувь, развивающие игры и оформлять детскую в цветах сезона.

Во всем виноваты родители

Надо сказать, что мои коллеги, психологи, тоже приложили руку к созданию родительского невроза. В начале ХХ века люди вдруг поняли, как велико влияние детского опыта на жизнь человека. И, как это часто бывает с подобными озарениями, любые факты и наблюдения из жизни стали подверстываться под эту теорию. В чем только не обвиняли родителей, чего только они не создали своими руками — и аутизм, и гомосексуальность, и астму…

Наверное, нет ни одной особенности у детей, по поводу которой не существует внешне убедительной и стройной теории (подтвержденной целыми тремя клиентскими случаями у ее автора), которая выводит проблему из отношений с родителями. А родители сейчас пошли образованные. Они тоже все эти теории изучают. И естественно, все это приводит к сильнейшей невротизации. Люди живут в ощущении, что каждое их слово, каждый взгляд, действие оказывает радикальное влияние на ребенка.

При этом сплошь и рядом бывает, что люди игнорируют реальные проблемы детей. Недавно после выступления ко мне подошли родители с ребенком. Замечательные молодые мама и папа с ребенком лет трех. Хоть я и не врач, но было видно, что с этим ребенком неплохо бы дойти до психоневролога. А родителей очень расстраивало, что «ребенок не демонстрирует поведение следования» — не ищет родителей, за ним надо следить, иначе он убегает. Эти родители считали, что причина в том, что мама уезжала на две недели и это так повлияло на ребенка… Но когда у ребенка сложности с удержанием внимания, то естественно, что ему не дается поведение следования. Просто потому что он не может вычленить маму из остальных людей и удержать свое внимание на ней. У него эта функция по каким-то причинам запаздывает с формированием. А мама обвиняет себя.

Объяснение любой зависимости только тем, что к ней подталкивает семья, мне кажется преувеличением. Получается, что родители виноваты во всем и всегда — не так посмотрели, не так воспитывали. Причем никого не смущает, что через запятую идет: много хвалили, совсем не хвалили, близко общались, мало общались, много обнимали, совсем не обнимали, мама была доминантной, папа был доминантным, был папа, не было папы — куда ни плюнь, получается, что виноваты родители.

А с точки зрения теории привязанности важно, чтобы взрослый был доминантной заботливой особью, уверенной в себе, справляющейся с жизнью, не трясущейся, как осиновый лист на ветру, раздумывая, что он сделал не так.

Ко мне приходили молодые мамы в тяжелейшем состоянии с далеко зашедшим неврозом. Я отправляла их к специалистам, которые выписывают таблетки. Они дошли до ручки именно от постоянной рефлексии своих отношений с ребенком. Бывало, что мама начинала плакать при виде своего ребенка, даже при мысли о нем. А представьте, каково ребенку, когда мать постоянно всматривается в него — как он, достаточно ли он счастлив?

Почему он ничего не хочет

Чем большую ценность для родителей представляет родительство, тем сильнее разочарование, если что-то пошло не так. Представьте, мама отказалась от своей работы, реализации, полностью посвятила себя ребенку, а выросло «не то». Мало того, что она дала ребенку его жизнь, так она ему еще и свою всучила, хотя он не просил. И ребенок стоит с этой корзиной, в которую сложены все семейные яйца — мамины, папины, бабушкины. И я вполне понимаю, если единственное, что ему хочется сделать в этом случае, — шваркнуть всю эту корзину об пол. Это — созависимость. «Яжемать» говорит, что надо жить жизнью ребенка, не отдавая себе отчета в том, насколько по-каннибальски это звучит.

Я хочу обратить внимание на цену вопроса для ребенка. В 18-20 лет у человека должен быть старт жизни, он должен радоваться новым возможностям, отношениям с друзьями, приобретенной независимости. Но в реальности мы можем увидеть молодого человека, который лежит на диване в субдеперессивном состоянии и ничего не хочет. Потому что за него уже все отхотели, все распланировали, в него было вложено такое количество инициативы, что он не хочет уже ничего. Родители мечутся, как тигры в клетке, рядом с его дверью, не зная, как его вернуть в жизнь. Хорошо, если удается убедить родителей заняться своей жизнью, отстать от ребенка. Но некоторых родителей вообще никак не убедишь. Они продолжают крутиться вокруг ребенка, как планета вокруг звезды.

Нынешние родители — недолюбленные дети

Почему для нынешнего поколения родительство стало сверхценностью? Почему сейчас часто ударяются в родительский перфекционизм и созависимость? Дело в том, что многие родители сегодняшних подростков — дети тех, чьи ранние годы пришлись на достаточно тяжелые годы страны. Недолюбленные, заброшенные, росшие на пятидневке, на улице. Их родители приходили после тяжелого рабочего дня домой полумертвыми. Неудивительно, что многие из этих выросших детей в детстве и застряли, потому что недополучили защиты и заботы. Потом они выросли, создали семьи (очень часто неуспешные, распавшиеся или весьма далекие от гармонии и взаимной поддержки) и родили своего ребенка. Наконец-то в их распоряжении появился человек, который их никогда не оставит и не разлюбит, который удовлетворит их детские потребности.

«Как сделать маму счастливой?»

Для родителей нынешних детей отношения с собственными родителями — больная тема. Бывает, что люди, которым около 50, на психологической группе спрашивают: «Как сделать, чтобы не просыпаться и не засыпать с мыслью о маме?», «Как мне маму сделать счастливой?», «Как сделать, чтобы меня не вышибало на целый день от того, как мама со мной поговорила?». Выросло целое поколение людей, которые отвечают за своих родителей, привыкли к этому и не могут отключиться. И только к 50 годам до них доходит странность этого: «Чего это я все про маму да про маму?». Они выросли в созависимых отношениях.

Ребенок должен получить что-то от родителей и, наполнившись, как спелое яблоко, отделиться от родительской ветки, уйти в собственную жизнь.

А созависимые отношения не предполагали сепарации. Родительскую роль дети вынуждены были брать на себя в раннем детстве, выросли в ощущении, что отношения — не для сепарации, а для того, чтобы быть вместе всегда. Главная установка тут: «Ты достоин быть в отношениях, только пока ты угадываешь и удовлетворяешь потребности другого».

Представьте себе человека, который стал родителем с такими установками. Они не могут и помыслить, что ребенок может что-то сделать сам. Они готовы жить жизнью ребенка, жертвовать собой. И делают это хорошо! Предыдущее поколение тоже любило поговорить о том, как много они делают для детей и скольким для них пожертвовали. Но реально жертвовать они не могли — не обладали для этого ресурсом. Когда поколение нынешних бабушек выступает под лозунгом самопожертвования и стремится что-то сделать для детей, оно часто делает это неловко, грубо, навязчиво. И в этой ситуации у детей есть шанс: «Мама, хватит! Ваш двадцатый пирожок перекрыл мне дыхательное горло». Когда человек осуществляет свою заботу и опеку грубо, есть шанс рассердиться и отсоединиться.

А сейчас родители не лыком шиты. Они проявляют заботу тонко. Они понимающие, психологические книжки читали, активное слушанье освоили. Ни в какой момент не возникает протеста — понимание, тепло и поддержка. Но дети сходят с ума! Потому что когда за тобой бегают с ремнем, у тебя есть явные основания сказать: «Что это вообще?» Соврать, нахамить — уйти из дома, это тоже формы сепарации. А что делать, когда все идеально и маменька — чистый ангел?

Взрослым нужна поддержка

Что же нам делать с родительским неврозом? Мне кажется, что современным родителям очень важно укреплять свою субъектность, понимание своей ценности. Надо, чтобы они перестали жить ради детей, начали жить свою жизнь. Когда это удается, люди неплохо восстанавливаются. Человек — сам себе хозяин и распоряжается своей жизнью, сам делает выбор. В каком-то смысле субъектность, наверное, даже большая ценность, чем жизнь.

Когда ребенок переживает подростковый возраст, у родителя всегда возникает ощущение потери. Он утрачивает свою роль. Раньше он мог все, мог поцелуями отвести любую беду, всегда мог утешить, решить любую проблему, всегда мог придумать что-то, мог купить мороженое, в конце концов. И вдруг обнаруживается, что он больше не маг и волшебник, а ребенок заперся в комнате и рыдает от несчастной любви — ты бессилен. Мороженое и поцелуи больше не помогают. Это кризис, который переживает каждый родитель.

У родителей, которые изначально понимали, что когда-нибудь их ребенок вырастет, к этому более философское отношение. А для родителей, которые думают, что хорошие отношения — значит неразрывные, сепарация становится неприятной новостью. Когда они заводят детей, у них и мысли нет о том, что ребенок от них куда-то денется. И подростковый возраст ребенка в таких семьях переживается очень тяжело.

Если вся идентичность человека нанизана на родительство, то в период взросления детей ему придется фактически восстанавливать ее заново.

Очень часто для людей родительство настолько высоко расположено во внутренней иерархии, что все остальное кажется неважным по сравнению с ним. И тогда картина мира требует пересмотра. Человеку нужно заново все пересмотреть. Вернуть себе свою жизнь, а ребенку — его жизнь».

Людмила Петрановская, из лекции от 11.02.2018
/Лекция «Родительство как невроз» прочитана на Международной практической конференции «Вызовы современности: психология зависимости»/